В Украине на СМИ не давят — их покупают

На эти и другие вопросы отвечает генеральный директор Луганской областной государственной телерадиокомпании Родион Мирошник.
— Есть ли свобода слова на Украине?
— Да! Сейчас нет таких вопросов, которые не вызвали бы полемику и о которых нельзя было бы говорить! Это, наверное, одно из немногих достижений «оранжевой революции».
Но есть и минусы. Демократия у нас уже выплескивается через край. В дискуссиях политиков на страницах газет, на экранах телевизоров и по радио любая здравая мысль забалтывается оппонентами, которые уже на «белое» говорят «черное» и не несут за это никакой ответственности! Органы власти тоже иногда предоставляют фальсифицированные цифры и из откровенного провала пытаются сделать достижение. Потом, конечно, это изображается как шарж…
«Митинговщина» во власти отрицательно сказывается на самой системе управления. Она становится чрезмерно публичной и чрезмерно дискуссионной! Когда взаимоотношения хозяйствующих субъектов выносятся в публичную сферу и регулируются «майданной целесообразностью» — это неправильно!
— Правда ли, что СМИ на Украине воспитывают пренебрежительное отношение к политикам?
— Скажем, ореол неприкосновенности власти разрушен почти до основания. Сейчас предоставить слово в эфире оппонентам – легко.
— Есть ли государственные «темники» для СМИ Украины? То есть управляет ли государство медиа-пространством?
— «Темников» нет. Но есть такая практика, когда секретариат Кабинета министров или секретариат президента принимают какие-то решения и настаивают на том, чтобы та или иная тема подымалась в СМИ. Эти документы высылаются не секретным образом – это официальное решение, которое передается в виде рекомендаций или государственного заказа. Конечно, в них преобладают националистические темы.
Но при этом на нас давления нет! Нам не говорят: «Всегда показывайте вот это!» Рекомендации со стороны государства подкреплены финансово. «Новости» на нашем канале – незаангажированная программа, которая делается по журналистским канонам – показываем как минимум две точки зрения. Мы стараемся максимально дистанцироваться от обсуждаемых проблем, быть наблюдателями, а не участвовать в них.
— И как Вы относитесь к таким госрекомендациям для СМИ?
— Вступают в силу законы коммерции – нам оплачивают эти заказы. И оплачивают из госказны, то есть деньги налогоплательщиков направляются на то, чтобы осветить определенную, чаще всего связанную с Бандерой, Шухевичем, Голодомором и т.п. тему. Еще уйму денег тратят на памятник Голодомору. Но почему-то не выделялись деньги ни на празднование 65-летия «Молодой гвардии», ни на 70-летие стахановского движения. Правда, этим занялся Луганский областной совет.
— Запрещенных для обсуждения тем, значит, нет?
— Да, такого нет. Но при Кучме было – намекали, что «будут проблемы».
Вместе с тем, я считаю, что власть должна очень корректно относиться к вопросам национальности, религии и языка. На эти темы не надо дискутировать, потому что это – «обоюдоостро». Фанатичное меньшинство в этой ситуации может «передавить» более спокойное большинство и попытаться навязать им свою точку зрения. Но это очень опасно. Потому что люди-носители языка или религии в любом случае не согласятся с навязываемой точкой зрения. «Жертвы» могут замолчать на какое-то время, но напряжение будет накапливаться и рано или поздно возьмутся за вилы… Потому что нельзя заставить молчать!
— Как Вы считаете, несут ли СМИ толику ответственности за ажиотаж вокруг финансового кризиса?
— Естественно. Но я бы не возлагал всю ответственность исключительно на СМИ. Даже за ажиотаж. Поиграть на курсе валют, нагнать ажиотаж и заработать много денег – это не украинское изобретение. Да, опытные политтехнологи и медийщики используют кризисную ситуацию в своих целях.
— К чему это может привести в ближайшей перспективе на Украине?
— Мы просто этим переболеем.
— Кризисом?
— Нет. Просто реакция на такие раздражители будет спокойнее. Люди привыкнут – выработается иммунитет. Проект «МММ» в тех же масштабах, что и раньше, невозможен, хоть финансовые пирамиды до сих пор существуют.
— Но Украину ожидают большие потрясения?
— Боюсь, что да.
— В 2004 г. таких жестких экономических условий не было, но «революция», однако, произошла. Что может быть сейчас?
— В 2004 г. экономическая ситуация была не такая – была немного лучше. Сейчас большое падение производства и большое число людей, потерявших и теряющих работу. Предприятия лишаются своих рынков сбыта. Происходит девальвация валюты и т.п. Бизнес вынужден избавляться от работников. А человек хочет есть сегодня! Конечно, у него была «жировая прослойка» в размере $1000, но он ее потратил. И это толкает его на действия, которые достаточно сложно прогнозировать. И на медийные посылы он тоже будет адекватно реагировать.
Кризис может подтолкнуть людей на любые действия. Когда человек потерял работу или не получает зарплату, его выселяют из квартиры или «отрезают» газ, свет, воду и ему нечего есть, и при этом он не видит адекватных ситуации действий власти, а только «обвинительную демагогию», то естественно он возьмет что-нибудь потяжелее и пойдет объяснять власти, что он чего-то стоит в этой жизни.
Беседовал Олег Горбунов. Росбалт
Власти.нет
Все коментарии

Источник: Житомир.info | Прочитать на источнике