Это раньше украинцы были добродушными простаками, теперь – тупые и злобные....

Раньше нас показывали добродушными простаками, теперь – тупыми и злобными предателями. Как изменялись образы украинцев в советском и российском кино – с 1960-х и до наших дней. Заняться этой темой подвигли до сих пор не утихающие споры по поводу того, был или нет у Колчака некий загадочный «Второй украинский полк», который перешел на сторону красных, чем свел на нет всю героическую деятельность белого генерала. Если бы не прошлогодний российский блокбастер «Адмирал», ни о Колчаке, ни о полке, который то ли был, то ли не был, никто бы и не вспомнил. Но вот она, великая сила искусства: фраза, брошенная вскользь в кассовом фильме, и – готовый скандал.
Интернет бурлит: «Откуда у Колчака украинцы? От Ющенко, что ли?» – возмущаются одни. «Были-были, курени имени Шевченко и Сагайдачного. И предали, предали!» – радостно потирают руки другие. А третьи – неузнанные, неназванные, «серые кардиналы» PR-технологий – тем временем спокойно подсчитывают «дивиденды». Да, что ни говори, а кино по-прежнему остается «важнейшим из искусств».
И все потому, что оно – идеальный инструмент для промывки мозгов, формирования массового мнения и стереотипов. А заодно – и корректировки уже устоявшихся: в согласии с «генеральной линией партии», актуальной на данный момент. Проверить легко: достаточно просто взять последние полвека и посмотреть, как изменялись образы украинцев в советском и российском кино.
1960-е: «И шо я в тебя такой влюбленный, а?!»
Период хрущевской оттепели, плавно перетекающей в брежневский застой, отметился обилием легких, позитивных комедий. Причем большинство – с акцентированным украинским колоритом. И не в издевательском, а, так сказать, в умилительном ключе: «За двома зайцями» (1961), «Королева бензоколонки» (1962), «Свадьба в Малиновке» (1967).
Все они снимались на «аутентичной» натуре: в Киеве, Пирятине и селах Полтавской области. Во всех – шутки и говор с четкой «привязкой к местности». Но – шутки смешные, а не обидные. Взять хотя бы хрестоматийное: «– Химка! – Га? – Не гавкай! – Я не гавкаю, а гакаю!» из «Зайцев…».
Ну а жизнеутверждающее – «кони стоят пьяные, хлопцы запряженные» из «Свадьбы в Малиновке» – вообще в комментариях не нуждается. В советском кино 60-х украинцы – это милые, добрые, пускай и малость недалекие люди. Кино того периода – это не карикатура, а дружеский шарж. Оно – как Попандопуло из Малиновки, – все «такое влюбленное». Влюбленное во все украинское: выискивает милые черточки, штришки и с нежностью переносит их на экран.
1970-е: «Ну и рожа у тебя, Левченко!»
Самые запомнившиеся образы украинцев в советском кино данного периода – это, пожалуй, Пасюк и Левченко из «Место встречи изменить нельзя» (1979). На их примере ясно видно, как "поменялась концепция": добродушные, смекалистые экранные украинцы явно начали сдавать позиции в пользу куда менее привлекательных „коллег“ с полярными амплуа – „тупой увалень“ и „предатель“.
Первый – член опергруппы Жеглова: обладатель смешной для уха русскоговорящего человека фамилии Пасюк весь фильм разгуливает в вышиванке под пиджак, говорит с ужасным акцентом и меньше всех муровцев „отличается умом и сообразительностью“. Второй – член банды "Черная кошка": бандит, происхождение которого не выдает ничто, кроме фамилии – не Иванов-Петров-Сидоров-Жеглов-Шарапов, а Левченко.
Хотя, конечно, Левченко – не законченный отрицательный персонаж: бывший однополчанин Шарапова, он – жертва системы. Сгорели документы – сослали в штрафбат: „Так мне обидно стало: совсем нет правды на земле!“. От обиды до предательства – один шаг, и Левченко его делает. Да, он не „сдает“ сообщникам по банде „засланного казачка“ Шарапова. Но все равно, как говорится, „осадок остался“.
1980-е: „Не ага, а так точно!“
Говорят, что мода возвращается каждые 20 лет. По всей видимости, к киномоде это тоже относится. Во всяком случае, если сравнивать образы украинцев в советском кино 60-х и 80-х: на экраны опять вернулись простоватые, но в целом позитивные персонажи. Яркий пример – сельский милиционер Мыкола Грищенко из „Зеленого фургона“. Мыкола ленив, недалек, труслив, но при этом – исполнителен.
И сам по себе был бы совсем не плох, если бы образ этот так явно не был завязан на контрасте с начальником Мыколы, русским Патрикеевым – рыцарем без страха и упрека, цитирующем „Онегина…“, в то время как Грищенко изобретает очередной способ „коні напувати“. Оно, конечно, вроде как и не так уж плохо. Но постоянные одергивания в стиле „не ага, а так точно!“ явно не прибавляют поводов для роста национального самосознания…
1990–2000-е: „Вы мне, гады, еще за Севастополь ответите“
Поскольку в „лихие 90-е“ кино на постсоветском пространстве практически не снималось, анализировать особо и нечего. Но фильм, с которого в 1997 году начался новый отсчет для российского кино – „Брат“, – более чем показателен. Особенно – его вторая часть, вышедшая в 2000-м. Фраза из фильма, сразу же обретшего статус культового: „Вы мне, гады, еще за Севастополь ответите“ – говорит сама за себя.
Эти самые „вы“ – украинцы. Точнее – украинские мафиози в Америке, одного из которых и „мочит в сортире“ брат „народного мстителя“ Данилы Багрова. То, что братец сам по себе – та еще гнида, – никакого значения не имеет: разделение на „них“ и „нас“, своих и чужих, плохих и хороших в сознании зрителя уже произошло. Еще одной фразочкой – „Москаль мені не земляк!“ – только закрепляется "пройденный материал": украинцы – тупые, злобные, неблагодарные твари, продавшиеся „америкосам“ за гамбургеры и 30 зеленых сребреников.
Дальше – только хуже: приводить все примеры – никакой газеты не хватит. Но можно вспомнить хотя бы одиозный телесериал „Автономка“ (2006), который шел на уважаемом канале НТВ (кстати, НТВ-Мир, транслировавшееся в Украине, от показа благоразумно воздержалось), где героическим русским подводникам чинят всяческие гадости подлые украинские наемники, вскормленные американскими деньгами. Тут уже воистину – ни убавить, ни прибавить: образ низкого и вдобавок тупого предателя выкристаллизировался окончательно.
Чтобы найти современные примеры-„противовесы“, надо крепко задуматься. Вспоминается разве что няня Вика – шокающе-гэкающий сгусток вульгарного обаяния по-мариупольски, да один из присяжных в „12“ Михалкова – туповатый и косноязычный, но хотя бы – не злобное и продажное исчадие звездно-полосатого заокеанского „ада“.
P.S. Конечно, советская и российская кинопропаганда занималась не только „украинским вопросом“. Прибалты, кавказцы, евреи – всем доставалась доля „внимания“ и „заботы“ со стороны „старшего брата“ с кинокамерой. И причина у всего этого одна: вечные поиски виноватого.
Того, кого можно „бить“, и таким конструктивным способом „спасать Россию“. Того, за чей счет можно самоутвердиться, потрепав по плечу, как "младшего братишку"-недотепу. И главное, если братишка вырос и отбился от рук, – против него можно объединиться.
Марта БОРИСОВА (Газета по-киевски, № 46, 13 марта 2009)
Власти.нет
Все коментарии

Источник: Житомир.info | Прочитать на источнике